А может быть, просто рисует кто-то капли на моем окне. От этой сырости гибнут книги, вырастают цветы на стене… И, Боже мой, как одиноки те, кто приходит ко мне! Сто лет одиночества. Они приходят: то Питер Брейгель, то Сартр, то Рене Маг Рит… дверь давно нараспашку, я не помню, куда подевались ключи… и тот, кто садится по правую руку, всегда со мной говорит, а тот, кто садится по левую руку, — молчит.
Погода в Самаре
Сто лет одиночества… О тебе здесь напомнит лишь бой часов, их неровный ход, цитата из Куатье, вспышка молний, да несколько очень старинных нот. Уже два года, два долгих года не видно звезд, только дождь идет… Я смотрю на рисунок из воска, и лучше б не знала, что тебя ждет – сто лет одиночества… Однажды, вернувшись из всех Америк, ты будешь стоять у стены – После стольких столетий разлуки и семнадцати лет войны. Из парадной напротив выйдет ребенок и спросит, кто ты такой… Он уйдет не дождавшись ответа, пронизанный вселенской тоской. Ты прочтешь на стене эту странную фразу, написанную детской рукой: Сто лет одиночества… Сто лет одиночества… Сто лет одиночества… но не со мной.

Снег оседал и проваливался под ногами, солнце светило ярко, поэтому приходилось щуриться. Она шла к трамвайной остановке, улыбаясь всем – знакомым и незнакомым. В глазах искрилась радость – она шла к человеку, которого давно не видела, по которому очень соскучилась, которого любила «В 5 на фирме „Мир“ — вертелось в голове. она улыбалась мыслям. Уже за 5 минут она была на остановке. На той, где условились. Мимо проезжали веселые машины, люди, улыбались и, кажется, догадывались о ее счастье. 17.00. Сейчас появится!» Улыбка не сходила с лица, все мысли были только о нем. 17.15. руки начали мерзнуть, улыбка уже не сияла так ярко, а как-то виновато появлялась на губах. Люди казались обычными, ничем не воодушевленными. 17.24. ресницы чуть подрагивали, губы шептали: «Ну что же ты? Ну, приходи!»… Абонент временно недоступен«, — сообщил механический голос на том конце линии. 17.30. Медленно начал падать снег, укрывая чуть подтаявшие тротуары. Дрожащими руками она достает сигареты. Закуривает. 17.56. На остановке пусто. Лишь на скамейке печально сидит одинокая девушка. Из проезжающей машины доносится „Ну наконец-то ты в самом центре Вселенной…“ Слезинка, задержавшись на ресницах, скатывается по щеке и, падая, превращается в льдинку. Темнеет.
Безплатная электронная библиотека.
Из снегопада вырисовывается высокая белая фигура. Она медленно движется к девушке, сидящей на скамейке. Приблизившись вплотную, фигура присела перед ней на пушистый белый снег: — Подумай, нужно ли тебе это? / — Нужно/. – А если тот, кого ты ждешь, о тебе уже давно забыл? / — Но ведь он же все равно когда-нибудь обо мне вспомнит. / — И ты будешь ждать? / / Да! / — Где твоя гордость? / — Зачем мне она? Я ведь его люблю!/ — Это самообман. Подумай о себе! Иди дамой, выпей горячего чаю…/ — Я буду ждать его! / — Дурочка.…// Во взгляде девушки появляется осмысленность: — А ты? Кто ты? / — Ангел. Твой Ангел, — просто ответила фигура. / Тогда скажи мне, почему мы сегодня не встретились? Почему он не пришел?/ — Он больше тебя не любит,… / Ты лжешь! Не верю! Я все равно его люблю! / — Упрямая, это правда,… Я не хотел тебя расстраивать, но в то же время не могу смотреть на твои страдания, на твои слезы.… / Забери меня,… ты же можешь? Пожалуйста… — прошептала она // Вдвоем они исчезли в огромном снегопаде. А на следующий день к скамейке подошел странного, инфернального вида человек, поднял забытую пачку сигарет с нацарапанным на ней: „Люблю“ … закурил, криво усмехнулся, вспомнив его лицо и, кинув в сугроб пачку, и отправился прочь…